28 января 2025

Курдский вопрос в Сирии

Илья Веденеев, эксперт Центра ближневосточных исследований.

Курдский вопрос остаётся – наряду с палестино-израильским конфликтом – одним из нерешённых конфликтов Ближнего Востока. Курды – крупнейший народ региона, лишённый собственной государственности. Территория этногеографического ареала Курдистан разделена национальными границами четырёх современных государств: Турцией, Сирией, Ираком и Ираном. Все эти государства очень сильно отличаются по своему историческому пути, политической культуре и традициям в целом. Как следствие, курдский национализм в каждой из этих стран также совершенно своеобразен.

В конце прошлого года курдский вопрос вновь встал в повестку дня в связи с событиями в Сирии и Турции. С одной стороны, уход Асада привёл к резкому изменению баланса сил. С другой, в турецком парламенте было заявлено о возможности прекращении войны между правительством и Рабочей партией Курдистана (РПК).

Так, в Сирии власть перешла к коалиции оппозиционных движений, в числе которых нужно упомянуть такие зонтичные структуры (в свою очередь, включающие многие группы) как Хайят Тахрир аш-Шам (запрещено в РФ) и Сирийская национальная армия (СНА). Выборы запланированы на весну с.г. В настоящее время реальным руководителем страны является глава ХТШ Абу Мухаммад аль-Джулани (наст. имя Ахмед Хусейн аль-Шараа).

Представляется, что слабостью новой власти является то, что она включает в себя массу групп, разрозненных как с точки зрения командования, так и идеологически. Поступали сообщения, что боевики, относящиеся к этим организациям, совершали самосуды на местах (в частности, линчевали представителей меньшинств, таких как алавиты в Латакии). В то же время аль-Джулани прилагает все усилия чтобы произвести благоприятное впечатление на международное сообщество. Как следствие, возникает вопрос, до какой степени он реально контролирует (может контролировать) своих людей. Ясно, что речь может идти как о частных эксцессах, так и сознательных провокациях: со стороны групп, настроенных более радикально и полагающих, что руководящими принципами новой Сирии должен стать ислам в более нетерпимых трактовках, нежели та его версия, что взята на вооружение аль-Шараа. К сожалению, у нас перед глазами уже есть пример талибов (запрещены в РФ), риторика которых поначалу тоже была очень умеренной, но по факту в настоящее время женщины в Афганистане лишены всякой возможности получить образование.

Данный «идеологический» аспект имеет прямое отношение к курдскому вопросу. С начала гражданской войны курды принимали активное участие в борьбе против ИГИЛ (запрещено в РФ). В 2013 г. была провозглашена Автономия Северной и Восточной Сирии (также известна как «Рожава»). Будучи де-факто союзниками правительства Асада в борьбе против ИГИЛ, курды вели переговоры о предоставлении им самоуправления (в частности, гарантий культурных прав). Баасистское правительство крайне неохотно шло на переговоры; как итог, на момент ухода Асада вопрос об автономном статусе, фактически, не сдвинулся с места. Новое правительство тоже заявило о необходимости переговоров для обеспечения «национального единства». Ясно, что одной из принципиальных вещей для аль-Джулани на начальном этапе было «заручиться» единством страны, даже если оно будет скорее номинальным. Связано это с тем, что Дамаск не имеет контроля в настоящее время не только над северо-востоком, но также, например, частью юга страны, оккупированной Израилем (помимо Голанских высот). В этом – одна из основных причин, почему никто из новых властей до сих пор не пошёл на полномасштабную конфронтацию с Рожавой.

Однако если это и можно назвать «балансом сил», то он остаётся крайне шатким. Несмотря на то что начало переговоров было анонсировано, ни о каких результатах до сих пор не известно. Курды сделали ряд шагов навстречу Дамаску: признали новую власть и приняли новое, трёхзвёздное знамя Сирии. Это, конечно, вещи скорее символические, тем не менее, понятно, что Рожава тоже не заинтересована в эскалации. События развивались таким образом, что с момента ухода Асада руководству Автономии пришлось уступить ряд территорий (в т.ч. под силовым давлением), что нанесло ущерб как её обороноспособности, так и моральному духу обороняющихся. В то же время защитники Рожавы по-прежнему должны вести борьбу с ячейками ИГИЛ, которые периодически нападают из пустыни.

Сложность курдской проблемы состоит, не в последнюю очередь, в том, что ни в одной из четырёх стран, разделивших этногеографический ареал, она не является только внутренней проблемой этой страны. Вся история национального движения этого народа – с момента распада Османской империи, если не раньше – является подтверждением данного тезиса. Так, в текущей ситуации, категорически против предоставления какой-либо автономии курдам в Сирии выступает Турция, от 15 до 20% населения которой составляют представители этого народа. Несмотря на то, что последние заявления министра иностранных дел Турции довольно двусмысленны (ограничены тем, что боевики, связанные с РПК, должны покинуть северную Сирию), ясно, что при прочих равных турецкое руководство предпочло бы, чтобы Рожава исчезла. Что касается сообщений с мест, защитники Автономии рассматривают полномасштабное вторжение ВС Турции как сценарий не просто возможный, но очень вероятный.

Наконец, следует отметить фактор США, их присутствия на северо-западе, где они осуществляют добычу нефти. Формально эти территории относятся к зоне контроля Автономии, однако фактически там развёрнуты ВС США. Поступали сообщения, что США расширили своё военное присутствие в Сирии после ухода Асада. Как бы то ни было, маловероятно, что кто-то сможет бросить вызов американскому присутствию в стране в обозримой перспективе.

В то же время, с нашей точки зрения, это вовсе не означает, что США будут руководствоваться интересами Рожавы при проведении собственной политики. Следует напомнить, что в прежний период нахождения Трампа у власти американцы, фактически, «дали добро» на проведение ВС Турции одной из (многочисленных) операций против Автономии, итогом которой стала оккупация части приграничной территории. ВС Автономии были просто оттеснены, понеся значительные потери. И хотя полномасштабное турецкое вторжение может по-прежнему оставаться предметом торга между Эрдоганом и Трампа, нельзя исключать, что в какой-то момент США решат, что Автономия – лишний элемент в этом уравнении. Также следует помнить, что новые власти в Дамаске тоже в значительной степени аффилированы с Турцией.

Мнение Центра ближневосточных исследований может не совпадать с мнением автора