25 января 2025

Республика Корея между США и Ираном: балансирование интересов в условиях санкционного давления

Мишель Бычкова, Эксперт Центра ближневосточных исследований.

Южная Корея, будучи одной из крупнейших экономик мира, а также четвертой по величине экономикой Азии, на протяжении нескольких десятилетий находится в сложном положении, балансируя между своими экономическими интересами и геополитическими обязательствами. С одной стороны, государство стремится обеспечить стабильные поставки энергоресурсов и расширить рынки сбыта для своей высокотехнологичной продукции. С другой стороны, Сеул тесно связан военно-политическим альянсом с США, что накладывает определенные ограничения на его внешнеполитическую деятельность. На сегодняшний день особенно ярко эта дилемма проявляется в отношениях между Ираном и США, двумя странами, находящимися в состоянии острого противостояния.

Дипломатические отношения между Республикой Корея и Ираном были установлены в 1962 году, однако активное развитие экономического сотрудничества началось лишь в середине 1970-х гг. на фоне реформ президента Пак Чон Хи. Новая экономическая политика южнокорейского президента была направлена в первую очередь на индустриализацию, модернизацию и усиление ключевых отраслей государственной промышленности. Потребность в развитии связей с нефтедобывающими странами Ближнего Востока стала результатом не только стремительного экономического роста Республики Корея, но и практически полного отсутствия запасов углеводородов для обеспечения энергетической безопасности страны. 

Наряду с арабскими государствами Персидского залива – Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ, Иран являлся одним из важнейших поставщиков энергоресурсов для быстрорастущей южнокорейской экономики, как ключевой топливно-энергетический центр на мировой арене. Несмотря на все риски для стабильного энергетического сотрудничества с Аравийскими монархиями (установление в 1962 г. дипломатических отношений между РК и Израилем, Шестидневная война, Ирано-Иракская война 1980-1988 гг., вторжение Ирака в Кувейт в 1990 г., начало войны в Персидском заливе), до середины 2000-х гг. объемы торговли между Республикой Корея и Ираном оставались незначительными – правительство Республики Корея продолжало делать упор на импорте энергоресурсов из арабских стран. Причина подобной политики кроется не только в статусе стран Аравийского полуострова, как наиболее надежных мировых поставщиков нефти. Во многом она определена именно геополитическими соображениями. Отношения между странами всегда находились под влиянием внешних факторов, прежде всего санкционной политики США в отношении Ирана. Республика Корея, являясь близким союзником США в военном альянсе, всегда вынуждена учитывать американскую позицию в своей внешней политике. 

В середине 2000-х гг. энергетическое сотрудничество между южнокорейским правительством и Ираном перешло в стадию динамичного развития, что способствовало кратковременному сокращению зависимости от нефтегазовых поставок стран Аравийского полуострова. Этому способствовала необходимость диверсификации поставщиков, продемонстрированная еще в 1973 г. “нефтяным шоком”, растущие энергетические потребности Республики Корея, а также более привлекательная для импортеров цена на иранскую нефть. Однако попытки Сеула сохранить нефтяные поставки из Ирана на высоком уровне не увенчались успехом – дипломатическое давление со стороны США требовало сократить закупки иранской нефти. Продолжение сотрудничества с Ираном несло риски попадания под вторичные санкции Вашингтона для южнокорейских банков и компаний, что было недопустимо ввиду прочной экономической зависимости от США. В условиях сложившейся геополитической конъюнктуры, южнокорейское правительство вновь было вынуждено прибегнуть к наращиванию объемов торговли с государствами Аравийского полуострова для обеспечения стабильности своих нефтяных резервов. Фактически, эскалация международной напряженности вокруг иранской ядерной программы создала благоприятные условия для стран-членов ССАГПЗ не только для укрепления своих позиций в энергетическом секторе Республики Корея, но и для придания нового импульса развитию двусторонних политических и экономических связей. 

Из-за ужесточения санкций со стороны США, иранские нефтяные поставки в Республику Корею с 2010 по 2019 г. отличались высокой волатильностью – периоды полной остановки импорта сменялись на фазы, когда иранские углеводороды являлись основой нефтяного резерва страны. Например, в 2017 году Иран впервые в истории стал вторым по величине экспортером энергоресурсов в Республику Корея – на долю иранской нефти приходилось около 13% всего нефтяного импорта страны. Однако уже в 2018 году, после выхода США из ядерной сделки с Ираном, Республика Корея была вынуждена значительно сократить импорт иранской нефти, а к августу 2019 года официальные поставки были полностью прекращены, что создало серьезные проблемы для южнокорейской экономики, сильно зависящей от импорта энергоресурсов.

Ожидается, что в этом году ситуация примет более неблагоприятный оборот. После возвращения Дональда Трампа в Белый дом США ужесточили санкционное давление на Иран. В августе 2024 года все поставки иранской нефти в Республику Корея были прекращены. Одновременно с этим, Иран потребовал от южнокорейского правительства разблокировать средства, замороженные на счетах местных банков из-за санкций Вашингтона, что также создает дополнительную эскалацию напряжения в отношениях между странами.

В текущей обстановке восстановление поставок иранской нефти в Республику Корея в ближайшем будущем представляется маловероятным. Администрация Трампа настроена на жесткую линию в отношении Ирана и вряд ли пойдет на смягчение санкций. Диверсификация поставок энергоресурсов для южнокорейского правительства становится не просто желательной, а необходимой мерой. США активно продвигают идею увеличения поставок американской нефти и СПГ в Республику Корея. В 2024 году Южная Корея импортировала 5,7 млн тонн СПГ из США. Однако полный отказ от иранской нефти в пользу американской может иметь серьезные экономические последствия для государства, среди которых значительное увеличение транспортных расходов из-за большего расстояния, потенциальный рост цен на энергоносители, а также риски, связанные с зависимостью от одного поставщика.

В свете инаугурации Дональда Трампа в январе 2025 года, можно ожидать существенную трансформацию в треугольнике отношений между Ираном, Республикой Корея и США: усиление давления со стороны США на южнокорейское правительство с целью полного прекращения экономических отношений с Ираном, активизация усилий РК по диверсификации источников энергоресурсов, включая увеличение импорта из России и стран Центральной Азии, возможное участие РК в американских инициативах по “сдерживанию» Ирана в обмен на различные экономические преференции.

Республика Корея находится в сложном положении, пытаясь балансировать между своими экономическими интересами и геополитическими обязательствами. Полный отказ от иранской нефти и переориентация на американские энергоресурсы может иметь серьезные экономические последствия. Однако, учитывая текущую геополитическую ситуацию и жесткую позицию администрации Трампа, Сеул может быть вынужден пойти на этот шаг. В долгосрочной перспективе РК необходимо разработать стратегию, которая позволит снизить зависимость от импорта энергоресурсов и уменьшить уязвимость к геополитическим колебаниям. Это может включать развитие альтернативных источников энергии, повышение энергоэффективности экономики и диверсификацию торговых партнеров. Тем не менее, полностью исключать возможность восстановления отношений с Ираном в будущем не стоит. История показывает, что геополитическая ситуация может меняться быстро и неожиданно. Правительству Республики Корея важно сохранять гибкость в своей внешней политике и быть готовой к различным сценариям развития событий.

Мнение Центра ближневосточных исследований может не совпадать с мнением автора